Второе рождение Венеры - Страница 46


К оглавлению

46

– Миссис Пухвель, – примиряюще сказал Дронго, – я хочу вас заверить, что никого из присутствующих не интересует ваша сексуальная жизнь. Это ваше личное дело. Только не нужно в таком случае осуждать других. Вы проявили силу характера, решив остаться и сыграть с нами в этот покер. Но давайте не будем осуждать друг друга.

– Теперь понятно, почему вы так активно выступали против, – улыбнулась Каролина, – но вы вели себя слишком неадекватно и этим вызвали наши подозрения.

Динара изумленно смотрела на госпожу Пухвель. Она даже не подозревала, что ее соседка сторонница однополой любви.

– Сколько у нас скрытых тайн, – усмехнулся Дикинсон, – одна любит женщин, другой любит мужчин, одна правозащитница раньше работала в службе безопасности, другая разоряла своих мужчин, третья разоряла своих клиентов. И кто-то украл куклу у мертвой баронессы. Браво, вы все молодцы, – он попытался захлопать в ладоши, но не сумел попасть ими друг об друга. Вместо этого он опустил голову на стол и заснул.

– Ему нужно в кровать. Он все еще не пришел в себя, – брезгливо заявила Мильви.

– Подождите, – прервала ее Стефания, – насчет тебя и Вацлава мы все поняли. Насчет разоренных мужей – это, очевидно, камень в Каролину, а насчет разоренных клиентов упрек был адресован мне. Но кто из наших дам работал в службе безопасности? Я такой не знаю.

– Он помогал нам в штабе и изучил все наши биографии, – напомнила Мильви, – нужно отправить его в кровать.

– Про кого он сказал? – упрямо спросила Стефания. – Неужели про вас, Динара?

– Нет, – испугалась молодая женщина, – это не про меня.

– Это я работала в службе безопасности, – сообщила Катиба, – и никогда этого не скрывала. Я занималась этой работой в наших зарубежных представительствах.

Все ошеломленно замолчали. Стефания даже открыла рот, чтобы прокомментировать это признание, но все же решила промолчать. Каролина усмехнулась. Мильви изумленно смотрела на Катибу.

Глава 15

– Что вас так удивило? – подняла брови Катиба. – Я не работала осведомителем или агентом спецслужб. Я была офицером службы безопасности за рубежом, работая в наших посольствах. Ничего особенного в этом нет. Одиннадцать лет назад я ушла оттуда. Вот и все. В моей биографии об этом написано. Работала в зарубежных посольствах и представительствах.

– Вы офицер спецслужбы? – уточнила Мильви.

– Бывший офицер, – ответила Катиба.

– А нам вы казались такой скромной женщиной, – издевательски усмехнулась Стефания, – просто идеалом мусульманской женщины и борцом за их права. Насчет вас я была не права. У вас опыта гораздо больше, чем даже у нашей уважаемой миссис Лидхольм.

– У меня не было такого опыта, – призналась Каролина, – но я уже поняла, что среди вас я вообще человек с самой обычной биографией, если не считать трех моих бывших мужей. Но это обычные семьи, в которых не было геев, лесбиянок, агентов спецслужб, известных адвокатов и экспертов.

Дронго улыбнулся. Дикинсон храпел, положив голову на стол. Мильви посмотрела на него.

– Когда, наконец, нас пустят в наши номера? – нервно спросила она.

– У меня к вам еще один вопрос, – сказал Дронго.

– Больше никаких вопросов, – гневно отрезала Мильви, – здесь не пресс-конференция, а вы не журналист. И я имею право ничего не комментировать. Если Стефании нравится копаться в чужом белье, то это ее право. И, наверно, ее профессия, ведь она адвокат, а они отличаются особым цинизмом, когда копаются в личной жизни своих клиентов. Только я не собираюсь никому позволять копаться в моей личной жизни. На этом закончим.

– У меня к вам вопрос, не касающийся вашей личной жизни, – пояснил Дронго, – я хочу узнать насчет вашего багажа?

– Какого багажа? Что вам нужно?

– Сегодня утром вы отправили коробку со своей перепиской и документами в аэропорт, чтобы зарегистрировать ее там как ваш личный багаж, не подлежащий досмотру, ведь вы депутат Европарламента. Но самолеты сегодня днем уже не летали. Коробка до сих пор находится в аэропорту. А это значит, что мы можем вернуть ее сюда и досмотреть.

– Это уже безобразие, – возмутилась Мильви, – прямое нарушение моих юридических и частных прав! Там моя личная переписка, мои документы, которые никто, кроме меня, не имеет права смотреть. Я вам не разрешаю даже приближаться к этой коробке.

– Ее все равно вернут назад в отель, чтобы отправить вместе с вами, – попытался объяснить Дронго.

– Это мое личное дело, – вновь гневно ответила Мильви, – и давайте прекратим этот неприятный разговор.

– Вы, наверно, любите кукол, – неожиданно вмешалась Динара, – я слышала, что такие люди, как вы, бывают сентиментальными и чувствительными.

– Как вам не стыдно! Что вы такое несете? – всплеснула руками Мильви. – Я думала, что вы тихая и скромная молодая женщина.

– Поэтому приходили ко мне вчера вечером, – напомнила Динара, – я думала, что вы ко мне хорошо относитесь, но вы так горячо меня целовали, что мне даже стало не по себе.

– Сейчас вы меня еще обвините в сексуальных домогательствах! – Мильви покраснела от гнева. – Я просто хорошо к вам относилась и предложила вашу кандидатуру в состав комитета. А вы меня так своеобразно отблагодарили!

Сейчас все начнут ругаться со всеми, понял Дронго.

– По-моему, нам нужно заказать еще по одной чашке кофе, – предложил он, – и пусть принесут фрукты или десерт.

– Лучше фрукты, – согласилась Каролина, – для десерта уже поздно.

Дронго отправился сообщить, чтобы им принесли фрукты. Когда он вернулся, все еще молчали. Он сел за стол, посмотрев на спящего Энтони.

46